Как-то в столовой мне не хватило филе акулы. Эту акулу мы всем Варгеймингом ели, наверное, последние три недели. Тогда я задумался над фундаментальным вопросом: можно ли лишить человека того, чем он не обладает? Простой и очевидный ответ я знаю: нельзя отнять несуществующее, ведь оно не является ни правом, ни имуществом. Но, видимо, от обиды я до сих пор убежден, что можно.

Хуже было другое. Этот вопрос обернулся для меня не мыслью о том, что меня обскакали в конкурентной борьбе или что родители лишили меня здоровой психики. Хуже, что в этом путешествии в сердце тьмы слова из песни Ночных грузчиков звучат еще более неловко: «Я выйду не в том городе, сяду не в тот троллейбус, приеду на улицу, где меня никто не ждет. Не в той квартире лягу в постель не с той женщиной, проживу чужую жизнь, меня положат не в тот гроб». Все словно сошлось в рекурсии: проживая чужую жизнь, я не дал кому-то другому прожить свою — такую же чужую.

Когда я возвращаюсь ночью по проспекту, дом на улице Шугаева смотрит на меня тупыми серыми глазницами, и мне хочется, чтобы он исчез. Сейчас в нем живут случайные обыватели, но, в отличие от других домов, его огни меня волнуют. Уже не помню номер дома, но помню, что был там счастлив. Тогда я смотрел с балкона на бегущие машины, а теперь смотрю на него как на прошлое. И немного ненавижу себя за счастье, обретенное в нем.

Я не готов утверждать, будто мои действия не оставляют другим выбора и лишают их субъектности. Я просто ищу ответы и понимаю ,что каждый выбор важен, он влияет на других. Будто все время приходится переключать стрелку на рельсах, по которым туда-сюда мчится вагонетки.